Воспоминание
Когда для смертного умолкнет шумный день,
И на немые стогны града
Полупрозрачная наляжет ночи тень
И сон, дневных трудов награда,
В то время для меня влачатся в тишине
Часы томительного бденья:
В бездействии ночном живей горят во мне
Змеи сердечной угрызенья;
Мечты кипят; в уме, подавленном тоской,
Теснится тяжких дум избыток;
Воспоминание безмолвно предо мной
Свой длинный развивает свиток;
И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю.
1828
Memory
When the noisy day quiets down
and the translucent shadow of night descends
on the muted streets of the city,
sleep–the reward for the day’s works – is granted to normal men.
But for me, agonizing hours of insomnia
drag by in silence.
In the dead stillness my conscience burns more painfully,
like a snake bite;
fantasies churn; my mind,
weighed down with sadness,
gives way to a throng of oppressive thoughts;
memory silently unrolls its scroll:
filled with revulsion, I read the story of my life,
and tremble and curse,
and bitterly complain, and weep bitter tears,
but I can’t wipe away the miserable lines.
