Из Гафиза
Девой — слово назовем,
Новобрачным — дух:
С этим браком тот знаком,
Кто Гафизу друг.
Представляя на суд истинных любителей поэзии небольшой букет, связанный в моем переводе из стихотворных цветов персидского поэта, считаю нелишним сказать несколько слов, могущих споспешествовать верному воззрению на предлагаемые пиесы. Не зная персидского языка, я пользовался немецким переводом, составившим переводчику почетное имя в Германии; а это достаточное ручательство в верности оригиналу. Немецкий переводчик, как и следует переводчику, скорее оперсичит свой родной язык, чем отступит от подлинника. С своей стороны, и я старался до последней крайности держаться не только смысла и числа стихов, но и причудливых форм газелей, в отношении к размерам и рифмам, часто двойным в соответствующих строках.
Даже поверхностное знакомство с нашим поэтом служит отрадным подтверждением двух несомненных истин: во-первых, что дух человеческий давно уже достиг этой эфирной высоты, которой мы удивляемся в поэтах и мыслителях нашего Запада; во-вторых, что цветы истинной поэзии неувядаемы, независимо от эпохи и почвы, их производившей. Напротив того, если они действительно живые цветы, — экзотическое их происхождение сообщает им особенную прелесть в глазах любителей.
Новым подтверждением тому, что Азия — страна чудес и вопиющих противоположностей, является странная судьба или, лучше сказать, странное духовное развитие нашего поэта.
Магомет-Шемзеддин, солнце веры, по прозванию Гафиз, блюститель Корана, так как он с начала до конца знал наизусть
эту священную книгу, — родился в Ширазе и жил в нем с первого до последнего десятилетия XIV века нашей эры. Он принадлежал к секте дервишей и софи, или созерцательных мудрецов и мистиков, предавался богословским и философским трудам, сочинял в аскетическом вдохновении возвышеннейшие гимны, в которых попирал во прах все плотское, за что и получил прозвание: мистический язык. Он был великим, славным учителем своего времени, окруженным толпою учеников, и в качестве наставника состоял в такой милости при дворе, что великий визирь Хаджи-
Этот нравственный переворот возбудил негодование в прежних приверженцах поэта; тем не менее у него нашлись благородные и просвещенные друзья. Окруженный их любовью и уважением, Гафиз скончался в глубокой старости в 1389 году. Прах его покоится в Моселе — одном из прелестных предместий Шираза — и поныне привлекает почитателей поэта.
Переведенные мною песни относятся ко второй эпохе его деятельности, и я желал бы, чтобы читатель испытал хотя часть того наслаждения, которое выпало на долю моему труду.
* * *
Звезда полуно́чи дугой золотою скатилась,
На лоно земное с его суетою скатилась.
Цветы там она увидала и травы долины
И радостной их и живой пестротою пленилась.
Она услыхала звонки говорливые стада
И мелких серебряных звуков игрою пленилась.
Коня увидала она, проскакавшего в поле,
И лошади статной летучей красою пленилась.
И мирными кровами хижин она и деревьев,
И даже убогой гнилушкой лесною пленилась.
И, всё полюбя, уж на небо она не просилась —
И рада была, что ночною порою скатилась.