983. Н. К. МИХАЙЛОВСКОМУ
13 января 1884. Петербург
Многоуважаемый Николай Константинович.
Насчет Кривенко для меня еще ничего не выяснилось 1. Так как у него был собран весь материал для январского «Внутр<еннего> обозр<ения>», то я полагал, что он может написать для февральской книжки 2. Я просил его жену передать ему об этом, и она обещала дать мне ответ во вторник, но вот и пятница, а ответа нет. Капустина я совсем не знаю, но жена Кривенко говорила мне, что декабрьское обозрение <он> писал вместе с ее мужем — вот почему я и указал Скабичевскому на него, как на средство поскорее выйти из затруднения 3. Но статья его мне самому не нравится. Пора бы «Внутр<еннее> обозр<ение>» поставить на почву общечеловеческую, а не исключительно крестьянскую. На Южакова я мало надеюсь, ибо у него совсем крохотный талант; но в понедельник на чем-нибудь остановлюсь, ежели Кривенко откажется. Не забудьте, что К<ривен>ко, кроме полистной платы, получал 175 р. ежемесячно, и в настоящее время, до разъяснения его положения, было бы грешно урезывать его. Южакову я решительно не имею возможности положить жалованья, потому что подписка идет туго: сравнительно с прошлым годом отстает на 500 штук. Никому не желал бы я быть в моей шкуре.
Я сам полагаю, что не одна случайность соединила нас с Вами в одном журнале, но и общность воззрений. Гайдебурова я не вижу, «Недели» не читаю, о «грозном авторитете Щедрина» ничего не знаю 4. Но лично от себя в полемику вступать с Гайдебуровым не согласен. Ежели Вы находите это нужным, то можете это сделать всячески сами, так как я совсем от полемики отвык и уже много лет не участвую в полемических турнирах. Стар уж я становлюсь, да и нить, признаться, потерял. По моему мнению, г. Гайдебуров не Вас, а меня ставит в дурацкое положение. Ибо как же согласить «грозный авторитет» с столь продолжительным подчинением «не грозным авторитетам»? Есть многие сукины дети, которые мне делают это приветствие: «Здравствуй, дурак!» Никогда у нас с Вами серьезных разногласий не было, и публика читающая это знает отлично, точно так же как знает, что я не наемный редактор, а кровный. Если же я, после десятилетней сдержанности, соберусь в поход на Гайдебурова, то, поверьте, будет смех великий.
Состав 1-го отдела февральской книжки обеспечен; но о втором отделе знаю мало, хотя теперь, так как я один в Петербурге заправляю «От<ечественными> зап<исками>», было бы крайне любопытно знать. К сожалению, Вы ничего не пишете, что предполагаете для 2-го отдела. Сегодня Чижов прислал мне Ваше «Научное письмо», но не конченное 5. Кто ему сказал набрать — не знаю. Было, правда, предположение начать с него 2-ой отдел (еще Крив<енко> предполагал), но я Вам писал, помнится, что для этого нужен конец письма, и ответа от Вас нет. Еще какую статью во второй отдел: Воронцова, что ли? 6 Но ее надо разделить, а как — я не знаю. Обо всем этом я ждал от Вас сведений, но, к сожалению, Вы уехали в Москву в самое критическое время. Я сам к Вам хотел писать, да хотел ждать выхода книжки (в понед<ельник> срок), да окончания дополнительных счетов, по которым Вам придется (по текущему счету) еще некоторую сумму небольшую получить. Во всяком случае, я попросил бы о Ваших намерениях по этому предмету уведомить меня лично, а не Южакова, к которому мне необходимо присмотреться. Во второй книжке Скабичевскому места не будет, ибо материала и без того набралось в 1-м отделе 201/2 л. Успенский тоже не будет: едва ли он не оробел. Для второго отдела остается 8 — 81/2 л.
До свиданья. Желаю Вам всего лучшего. Кланяйтесь Орлову и людям, ежемесячно обедающим 7.
Весь Ваш
М. Салтыков.
13 января.