Хоть тяжело подчас в ней бремя,
Телега на ходу легка;
Ямщик лихой, седое время,
Везет, не слезет с облучка.

С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать
И, презирая лень и негу,
Кричим: пошел!   .   .    .   .

Но в полдень нет уж той отваги;
Порастрясло нас; нам страшней
И косогоры и овраги;
Кричим: полегче, дуралей!

Катит по-прежнему телега;
Под вечер мы привыкли к ней
И, дремля, едем до ночлега —
А время гонит лошадей.

1823

Though often somewhat heavy-freighted,
The coach rolls at an easy pace;
And Time, the coachman, grizzly-pated,
But smart, alert, is in his place.

We board it lightly in the morning
And on our way at once proceed;
Repose and slothful comfort scorning,
We shout: "Hey, there! Get on! Full speed!"

Noon finds us done with reckless daring,
And shaken up. Now care's the rule.
Down hills, through gulleys roughly faring,
We sulk, and cry: "Hey, easy, fool!"

The coach rolls on, no pitfalls dodging.
At dusk, to jolts more wonted grown,
We drowse, while to the night's dark lodging
Old coachman Time drives on, drives on.